— Когда это началось?

— Совсем недавно. До этого с ним было все в порядке.

— Температура у него есть?

— Нет. По крайней мере не похоже. Судя по поведению, он должен быть горячее, чем мексиканская телефонная будка, но на самом деле этого нет. Я пощупал его, все в порядке.

— Что он ел?

— Мне кажется, дело не в этом, лейтенант. Мы оба ели одно и то же. И так как он был не очень голоден, я прикончил все, что он оставил. Я чувствую себя нормально.

У Кленси возникло искушение спросить, был ли это pate de foie gras, но он не сделал этого. Однако эта мысль потянула за собой другую.

— А что он пил?

— Он послал за бутылкой, но сделал всего один глоток… — После этого наступила некая пауза, но смущенный Капровски храбро продолжил: — … нет, это также не могло быть причиной, лейтенант.

Кленси не обратил внимания на вынужденное признание. Он задумался, продолжая сжимать телефонную трубку. Капровски прочистил горло, прерывая молчание.

— Лейтенант, он хотел выйти показаться доктору…

— В три часа утра? — Кленси недоверчиво посмотрел на телефон.

— Правильно, но я велел ему заткнуться и вместо этого позвонил вам.

— Ну разумеется! — фыркнул Кленси. — Он должно быть спятил. Он слышит, что ты говоришь?

— Да. Он сидит в постели и смотрит на меня так, словно хочет всадить в меня нож.

— Ладно, успокой его. — Кленси мгновение подумал. Найти сиделку этому мерзавцу, ничего себе шуточки! Он вздохнул. — Ладно, я полагаю, что смогу найти врача, которому можно доверять, и доставлю его туда.

— Спасибо, лейтенант.

— И не позволяй ему даже думать насчет того, чтобы выйти оттуда.

— Хорошо.