"— Ну ладно, — подумал он, — никто не заставлял тебя становиться полицейским…"

Он вздохнул, философски пожал плечами и прошел в тяжелые двери.

Лифт быстро доставил его на четвертый этаж тихого в этот час здания и он медленно и устало зашагал по широким пустым коридорам мимо питьевых фонтанчиков в нишах и портретов бывших верховных судей, пылившихся высоко на унылых стенах, в сторону знакомого кабинета. Ненадолго задержался перед матовой стеклянной дверью, прислушиваясь к доносившемуся из-за нее дробному стуку пишущей машинки. Пожав плечами, повернул ручку и вошел.

Секретарша, сидевшая за пишущей машинкой сразу за дверью, была грузной, уже немолодой женщиной с обесцвеченными волосами и короткими крашеными ногтями. Когда он вошел, она прекратила работу и толстые пальцы как жирные черви повисли над клавишами машинки, пока она внимательно изучала лейтенанта. Глаза ее оставались холодными, но по пухлому лицу медленно растеклась улыбка, широкая и фальшивая.

— Привет, лейтенант. — Ее маленькие глазки осмотрели поношенную шляпу, лоснящийся костюм, потом они задержались на косо завязанном узле галстука. — Давно вы нас не навещали. Как ваши дела?

— Прекрасно, — сказал Кленси деревянным голосом.

— Насколько я знаю, вы сейчас служите в 52-м участке, — продолжала женщина. Она провела полной рукой по своим обесцвеченным волосам, отвела глаза от галстука и оглянулась назад, чтобы скрыть триумфальную улыбку. Надеюсь, вам там нравится, лейтенант.

— Да, мне там нравится, — спокойно ответил Кленси и, стараясь не замечать тайно злорадствовавшей секретарши, взглянул поверх ее головы на массивную внутреннюю дверь, которая вела в святая святых — кабинет помощника районного прокурора. — Вероятно, мистер Чалмерс еще долго будет занят?