В последние два года их споры касались образа жизни Уилсона. Андреа хотела знать, почему он, например, не возвращается в Ашленд и не заканчивает курс наук или не нанимается на работу в Историческое общество штата, почему вообще ничего не предпринимает. Он невнятно оправдывался, ссылаясь на мучительное ожидание чего-то ужасного, на тягостное предчувствие, которое преследует его даже в наиболее счастливые дни. Он не был праздношатающимся оболтусом, он был просто человеком ожидающим, хотя и не мог сказать чего. А для того чтобы ожидать должным образом, нужно быть в постоянной готовности, свободным от не имеющих отношения к делу обязательств. Он также решил, что нечто ужасное связано и с археологами. Они откапывают вещи, которые земля стремится сохранить, упокоить. Кости давно умерших людей, похороненных в песке вместе с насущными предметами: горшками, ложками и гребнями; фрагменты монументов забытым королям-убийцам; древние города, оставившие память о себе в виде заполненных мусором ям от столбов да темных пятен на глине. Все это навевало грусть. В археологии Уилсон видел нечто большее, чем простое разграбление могил.

Но последний удар ему нанесли зубы. В последний учебный год Уилсон участвовал в раскопках в Асидон-хоппо, что в суринамском штате Брокопондо. Они откопали священную пещеру, посвященную Ампуку, индейскому божеству месяца. Работы закончились через два месяца. А до того археологи извлекли из влажной ямы почти триста тысяч жертвенных зубов. Это были человеческие коренные зубы: резцы, клыки. Они позволяли точно судить о питании, физическом состоянии и прочих особенностях их прежних владельцев, но, с точки зрения Уилсона, это было самое отвратительное, что ему когда-либо приходилось видеть. Многие годы спустя во сне его преследовали миллионы зубов из пасти какого-то монстра, которые грызли и пережевывали целые семьи, деревни, саму природу.