Уилсон же воспринимал свою тревогу как нечто более захватывающее, как некое эпическое проклятие, передающееся по наследству. Когда Уилсону было девять лет, его отец погиб в знаменитой катастрофе: четырехчасовой экспресс сошел с рельсов и упал с моста Трохог в реку Потсвахнами. А менее чем через год мать умерла в результате дикого несчастного случая. Был еще двоюродный дед (сведения о нем отрывочны), тот отправился на поиски счастья в Перу за пятьдесят лет до рождения Уилсона и пропал без вести.

— Мне нужен только один день, — сказал Уилсон. — Завтра у меня будет все в порядке.

Последовала напряженная пауза, Уилсон различил шуршащие звуки компьютеров в офисе Андреа, шум уличного движения, а также ровное дыхание любимой. Наконец она вздохнула, сказала твердым голосом:

— Хорошо, увидимся завтра утром, — и повесила трубку.

Андреа была работодателем Уилсона. Будучи младшим вице-президентом «Чайной биржи» — небольшой, но респектабельной брокерской фирмы на улице Файнэншл-майл, она занималась товарными фьючерсами на минеральные богатства, лежащие на дне моря, на стада скота в Боливии, на корабли с тигровым крилем, добытым из Марианской впадины, на силосный ячмень с Украины, — на все, кроме чая. Она наняла Уилсона в качестве исполнительного помощника год назад, когда он безуспешно искал место службы. Как известно, профессионализм и страсть — две вещи несовместные. Последнее время их отношения заметно похолодали. Предоставление работы оказалось актом доброты, о котором оба теперь жалели.

3

За завтраком Уилсон съел добрую миску каши из отрубей, облачился в серую одежду, чтобы не привлекать внимания окружающих, и поехал на одиннадцатичасовом автобусе через мост в город. От Метрополитен-терминал он отмерил двадцать кварталов и подошел к старому магазинчику, затесавшемуся между новым французским рестораном и складом, наполненным резиновыми массажерами (улица, похожая на темный каньон, располагалась в той части города, которая стремительно становилась ультрамодной).