— Наверное.
— Так едем туда, монсеньер.
— Ты едешь со мной?
— Я не расстанусь с вами всю ночь.
— Да что ты говоришь?
— Я на вас рассчитываю.
— На меня?
— Я везу вас ужинать.
— С дамами? — Да.
— А сколько будет дам?
— Две.
— А мужчин?
— Двое.
— Так это «двойной тет-а-тет»? — спросил герцог.
— Именно.
— И мы не соскучимся?
— Надеюсь.
— Смотри, Дюбуа, ты берешь на себя большую ответственность.
— Монсеньер любит все новое?
— Да.
— Неожиданное?
— Да.
— Ну, тогда так и будет, вот все, что я могу вам сказать.
— Хорошо, — согласился регент, — значит, сначала в Люксембургский дворец, а потом?
— Потом в Сент-Антуанское предместье.
И после этого уточнения кучер получил приказ не ехать в Пале-Рояль, а повернуть к Люксембургскому дворцу.
II. СЕМЬЯ ОПРЕДЕЛЕННО СТАНОВИТСЯ НА ПРАВЕДНЫЙ ПУТЬ
Госпожа герцогиня Беррийская, к которой направился Филипп Орлеанский, что бы ни говорили, была его самой любимой дочерью. В возрасте семи лет она заболела, врачи сочли ее заболевание смертельным и отказались от девочки; брошенная врачами, она оказалась на руках отца, который, как известно, немного разбирался в медицине, и он, врачуя ее по своей методе, сумел ее спасти. С этих пор родительская любовь перешла у регента разумные границы: он позволял этой волевой и надменной девочке делать все, что ей заблагорассудится. Воспитание ее было очень запущено, потому что целиком зависело от ее желаний, но это, впрочем, не помешало Людовику XIV выбрать ее в жены своему внуку, герцогу Беррийскому.
Всем известно, что смерть трижды обрушилась на королевское потомство, и в течение нескольких лет неожиданно умерли великий дофин герцог Бургундский, герцогиня Бургундская и герцог Беррийский.