Антон Иванович оторвался от доноса и посмотрел в окно. Серо металлический утренний свет пробивался в комнату сквозь полуопущенные шторы. Он выключил настольную лампу, подошел к огромному кожаному дивану и убрал в шкаф одеяло и подушку. Немолодая женщина в форме внесла в кабинет чай с бутербродами, поставила всё это на стол и молча закрыла дверь. Сев за стол Антон Иванович извлек из нижнего ящика огромную картонную папку, положил её перед собой и развязал тесемки. Первые несколько страниц состояли из машинописного текста, их он убрал в сторону, не читая, после чего пошли фотографии. Это были мужские и женские снимки в профиль и в фас, снятые с тюремной линейкой. Затем пошли фотографии странных предметов, можно даже сказать, приспособлений, также были фото геометрических фигур и формул. Антон Иванович открыл ещё один ящик и вытащил на свет небольшой металлический куб, легко умещающийся на ладони и такой же по размеру металлический шар. Затем он раскрыл картонную папку с конца и вынул из неё прямоугольный кусок кожи, покрытый разными хитрыми знаками, соединенными между собой и похожими на бесконечную лестницу. Затем Антон Иванович вытащил из ящика стола склянку с красными чернилами и самое настоящее гусиное перо, каким вероятно писал сам великий Пушкин. Затем он стал обводить нарисованные знаки по существующим линиям. И вот весь кабинет стал меняться, потолок стал ниже, исчезли углы. Антон Иванович встал, подошел к двери и запер её на ключ... Вскоре на столе, в центре которого лежал кусок кожи, стали происходить события необычайные. Шар и куб стали самопроизвольно приближаться друг к другу и, наконец соприкоснулись. Геометрические фигуры эти потеряли свои формы и как бы перетекли друг в друга. Теперь на их месте находилась огромная серебристая капля. Внутри неё происходило брожение, как будто кто-то изнутри пытался раздвинуть бесформенное вещество и вырваться наружу. Антон Иванович, не отрываясь, смотрел на клокочущую каплю металла, затем он услышал шуршание песка, как будто в разных местах комнаты посыпались на пол тонкие песочные струйки, но и шорох этот постепенно стал исчезать и сменился на приглушенные короткие выкрики и стоны, которые постепенно усиливались и в конце концов достигли какой-то высокой точки.