- Говорят, что манишку подарила ей, собственными руками вышитую…

- Собственными руками?.. Непонятно! просто непонятно!

- И ситцу на платье, чепчик с кружевами и с лентами у мадамы на Невском на заказ сделан!

- На заказ! фу, боже мой! И, я думаю, ведь что стоит в магазине на Невском!

- Не шутите теперь, Осип Ильич, с Палагеей Семеновной: в честь попала!

- Вот воспитание, Аграфена Петровна! Вот вам извольте воспитывать детей!

Благодарение богу, что не имеем их, истинно так… - При этом Осип Ильич перекрестился.

- Скажите, так это нянька-то и познакомила их? - спросил он, подумав немного. -

Дома не знают, а она как будто гулять, да и туда? Ай-яй-яй! Неужто, в самом деле? От кого, же вы об этом проведали, Аграфена Петровна?

- Говорят тебе, что от ихней кухарки; ведь она ходит к нашей, - все и порассказала.

- Ну что ж ей там за компания, скажите на милость?.. Просто, что называется - постичь не могу!

- Уж в Алексашеньку не влюбилась ли? Чего доброго! каких чудес не бывает.

- Она… в него влюбится? ей в живописца, в простого? Да помилуйте ради бога! он, я думаю, и двенадцатого класса не имеет? Ни за что!.. Ну, похоже ли это на дело? Ведь этого и в романе не написали бы, ей-богу, не написали бы! Невероятно…

- Заладил свое! а я так всему верю. Испорченная девчонка - вот тебе и кончено; куры да амуры, он - то, а она - это; вот и влюбились. Долго ли тут? Не велика премудрость: знаем мы эти шашни!

- Послушай, Аграфена Петровна! Да что же он-то такое? Просто, с позволения сказать, живописец; ну, а она - дочь такого человека, черт возьми!.. Это уж из рук вон…

Конечно, у него есть искусство - ни слова: очень живо рисует; ведь вот посмотри на стену

- как вылитый; нечего и говорить: второй я, и владимирский крест, все это как будто в самом деле, так что пощупать иной раз хочется… Ну, да оно все-таки живописец, больше ничего!