Его лицо побагровело. Он злился на капитана, принявшего такое решение, и на шторм, заставивший капитана принять это решение, но главным образом на самого себя, оказавшегося таким идиотом. Надо было улизнуть с судна ещё в Баии, ступить на родную бразильскую землю и добираться до Рио на своих двоих, либо на попутке, либо в крайнем случае на омнибусе, где полиция никогда не производит досмотра. Но он так по-глупому уверился в то, что сумеет благополучо добраться до Рио на "Санта Эужении", что только время потерял в том дурацком баре с теми двумя дурацкими девицами, а потом как последний дурак заявился на судно, которому суждено было стать для него плавучей тюрьмой, уносящей его прочь от пункта назначения. Боже всемогущий!

Он крепко сжал тонкие губы, так что они побелели, и невидящими глазами смотрел на немую доску объявлений. Себастьян сказал в Лиссабоне, что у него есть шанс обеспечить себя на всю жизнь - заработать столько денег, что ему и не снилось. А работы всего-то на несколько минут. И вот теперь его уносит от Рио, и он бессилен что-либо изменить. Он постарался заглушить гнев и спокойно поразмыслить над создавшейся ситуацией. Из-за этого крюка корабль прибудет в Монтевидео никак не раньше, чем через четыре дня, а Себастьян предупредил, что ему надо быть в Рио не позднее шестого числа - а иначе пиши пропало. А шестое будет как раз завтра! Черт! Черт! Ну почему, ради всего святого, он оказался таким дураком и не сбежал с этого проклятого судна в Салвадоре-де-Баия?

Он стоял и мрачно разглядывал листок с каракулями старпома, но перед глазами у него только проносился вихрь его мрачных мыслей. Только после того, как чья-то рука легла ему на плечо и несколько раз сильно потрясла его, Мендес понял, что к нему кто-то обращается.

- Плохие новости, стюард?

Даже в таком взвинченном состоянии Мендес понял, что перед ним один из четырех пассажиров - маленький кругленький человечек с пухлым шарообразным лицом и тоненькой ниточкой усов под носиком-пуговкой. Звали пассажира не то Дантес, не то Дюмас, не то Дортас. Его большие черные и словно бездонные глаза поблескивали, а редеющие седые волосы были какими-то пегими, точно их неровно окрасили. Насио мрачно уставился на него.