Это даже трудно было назвать звуком, но человек и ястреб одновременно раскрыли глаза. Птица была красная, огненно-красная, дьявольски красная, потому что она была уже старая, девяти лет. Ее расцвет минул пять лет назад, когда она всего за один день могла поймать десять зайцев, полдюжины белок и уйму горностаев. Птица делала это не ради мяса, в котором не очень-то нуждалась, и не ради мехов, хотя в них и одевался ее хозяин. Просто она получала удовольствие, когда убивала.

Две пары глаз смотрели на снег, скопившийся в прогалине, и выискивали источник того самого звука.

Зайчиха целиком высунула голову из-под снега, покрытого тонкой ледяной коркой. Метель застигла ее врасплох, она спряталась между стволами бука и осины, закопалась в корнях и сильно замерзла. Новый снег, который намело пургой, поднимался на высоту ее роста, но задние лапы зайчихи опирались на старую корку наста. Ее норка находилась совсем недалеко отсюда. Там, среди опавших листьев и сухих веток, она чувствовала бы себя в безопасности.

Мужчина, сидящий на дереве, поднял руку. Ком снега сорвался с его рукава, нарушив тишину. Зайчиха метнулась в прыжке. Молодая, быстрая, она уже пробежала половину пути до своего убежища, когда охотник резко вытянул руку и птица устремилась вниз. Она сделала пять широких взмахов крыльями и зависла в воздухе над жертвой. Зайчиха петляла. По-зимнему тощая, она буквально скользила по рыхлому снегу между деревьями, но внезапно наткнулась на упавший сук, похожий на арку при входе в церковь.

Ястреб нанес удар. Его когти пронзили мех и вошли в тело. Зайчиха извернулась и освободилась от одного из трех зубцов, впившихся в нее, но это не помогло. Брызнула кровь, словно красный наконечник стрелы разорвал священную неподвижность леса. Через мгновение борьба прекратилась, зайчиха перестала дергаться. Вокруг снова воцарилась тишина.

Человек осторожно спрыгнул с дерева и тяжело охнул, хотя и приземлился вполне удачно, угодив в мягкий сугроб. Снег посыпался с его одежды, в которой чередовались полосы меха зайца, белки и горностая, с пирамидальной шапки, сделанной из шкуры волка. Он медленно двинулся вперед, поглаживая давно не мытую белесую волнистую бороду и сбивая с нее кусочки льда, наклонился, ухватил птицу за спину и осторожно потянул на себя. Ястреб и заяц были соединены так крепко, что вместе подались к нему.