— Спасибо, — ответил Роман и взял со стола кружку. — Так что — сам видишь, какое тут дело…

— Вижу, — согласился Лысый, — вижу и понимаю. И верю тебе, между прочим. А моя вера тоже кое-чего стоит. В общем… Ты особо не дергайся, утро вечера мудренее. Кстати, когда там сходняк-то будет?

— В воскресенье, — ответил Роман. — А ты что — сам не знаешь?

— Ну… Я знаю, просто решил проверить — а вдруг забыл? Всякое бывает…

Роман понял, что Лысый проверяет его, и усмехнулся.

— Это так ты мне веришь? — спросил он.

— Неважно, — туманно ответил Лысый, дуя на чай. — Сегодня четверг, значит, через два дня на третий. Я, Роман, тоже ведь человек не последний, так что когда увидишь своего Арбуза, передай ему привет от Лысого и напомни, что с него ящик коньяка, проспорил он мне. Правда, меня на следующий день повязали, так что он не успел выставить проигрыш, но я помню и ему тоже напоминаю. На всякий случай.

— А на чем проспорил?

Лысый улыбнулся:

— А ты его сам спроси. Он тебе расскажет.

— Спрошу. Да вот только если я его не вытащу, то, может, и спрашивать не у кого будет.

— Я же сказал тебе: не суетись! Вечно у вас, у артистов, все с разбегу да с наскоку… Для Арбуза я кое-что все-таки могу сделать. Завтра отправлю обществу маляву, чтобы повременили с Арбузом разбираться, потому что есть, мол, важный свидетель, а без него — без тебя, стало быть, — никак правды не найти будет. Ну а там уж как выйдет.

— Хорошо бы, — вздохнул Роман, — но ведь я еще не знаю, что будет со мной.

— Это точно, — кивнул Лысый. — Ну, да утро вечера мудренее.

— Да, ты говорил…

— И сейчас говорю.

Лысый вдруг изменился в лице, затем болезненно сморщился и схватился за сердце. Выронив кружку, он облился горячим чаем, но будто и не заметил этого.

— Эй, ты что? — шепотом воскликнул Роман.