— Как перст в носу, — добавила Лиза, проходя в квартиру.

— Или как перст еще в одном месте, — сказал Боровик, входя следом за ней.

Пожав руку Шапиро, Боровик прошел в комнату, а Лиза, подойдя к двери в ванную, приложила губы к щели и сказала:

— Ромка, я пришла!

— Ага! — донеслось из ванной. — Сейчас я смою с себя тюремную нечисть и выйду.

— Можешь не торопиться, — ответила Лиза, — я тут пока кухонными делами займусь.

Шапиро широко улыбнулся и сказал:

— Зрелище, радующее душу, — женщина на кухне.

Лиза угрожающе посмотрела на него и ответила:

— Зрелище, радующее женщину, — Шапиро на полу с головой, разбитой чугунной сковородкой.

— А у него нет чугунной сковородки, — радостно воскликнул Шапиро, — у него они все тефлоновые, а тефлоновой сковородкой можно разве что Шныря прибить.

Шнырь, услышав свое имя, открыл рот и громко мяукнул.

— Отвали, — повторил Шапиро, — ты сегодня и так уже две банки «Вискаса» сожрал.

* * *

— Я ровным счетом ничего не понимаю, — сказал Роман, накладывая на тарелку жареную рыбу. — Позавчера меня схватили на улице и без разговоров посадили в камеру. Заметьте, при этом я не увидел ни одной бумажки. Вообще ни одной. Я не разбираюсь в этом, но должен же быть какой-то ордер на арест, какой-то протокол задержания, потом в «Крестах» — сдал, принял, опись, протокол… А тут — прямо как в средние века: хвать — и в темницу! А потом — пошел вон. Черт знает что!

— Ну, кое в чем ты прав, — ответил Шапиро. — Во-первых, ты действительно ничего не понимаешь и ни в чем не разбираешься. И насчет средних веков — справедливое замечание.

Он зацепил из вазочки полную ложку хрена и ляпнул его на свою тарелку.

— Несколько лет назад, в одной статье, написанной, очевидно, умным человеком, кстати, его фамилия — Дымшиц…