— Что это такое? — спросил я у своего проводника.

— Это воины, посланные Типо-Руно для твоей встречи.

— Вероятно, чтобы захватить меня в плен, — подумал я.

Когда я приехал к Типо-Руно, он велел выйти всем и начал говорить со мной по-французски.

— Неужели вы думаете, — сказал он, — что я в состоянии изменить своему отечеству, Англии, и что эти десять лет, которые я нахожусь у Османи при дворе, я верно служил ему? Я полагаю, что вы согласитесь с тем, что довольно одной правильной войны, чтобы Англия завладела землями Османи.

— К чему же мне это знать, ваше превосходительство? — спросил я.

— Вы мне нужны, — сказал он.

— Нет, я не изменю Османи.

— Вашу руку, — сказал он мне. — Я хотел испытать вас, — и протянул руку.

Но по его глазам я увидел, что он неискренен.

Три дня я гостил у него. Затем он проводил меня. Переменив мою лошадь на его слона (по обычаю индийцев), я уехал. На половине дороги я услышал мяуканье. Слон вдруг помчался, придерживая меня хоботом. Тут только я припомнил, что в Индии приучают некоторых слонов казнить людей: они мчатся со своей добычей часа два-три, а потом разбивают ей голову о дерево или с высоты сбрасывают ее.

Хотя у меня был кинжал с собой, слона убить очень трудно; не убить его — значит, убить себя самого.

Я вынул кинжал и, когда слон хотел перепрыгнуть через ров, вонзил кинжал ему в горло. Животное сбросило меня, а само упало в ров.

Итак, я был спасен, я вернулся назад, чтобы достичь берегов Ганга, но силы меня оставили, а вынужден был присесть на траву, чтобы отдохнуть. Вдруг я услышал тяжелый топот слона. Я прилег в траве с револьвером в руке, но как же я обрадовался, когда увидел, что это был мой верный Муссани, о котором мне сказал Типо-Руно, что тот погиб на охоте за тиграми.

— Господин, с самого дня вашего приезда к Типо-Руно, — начал Муссани, — меня старались подкупить, но когда я не согласился, меня посадили в тюрьму, а одна альмея, которая в меня влюбилась, освободила меня, и от нее я узнал, что вы находитесь в опасности.