Мистерии, которые устраивал Робеспьер, мало чем отличались от массовок первых лет Советской власти и сопровождались точно таким же сексуальным разгулом ? поразительно невдохновляющим и неиндивидуальным. К ним можно относиться как угодно, их можно изучать, они небезынтересны социологически и психологически, но просто невозможно представить их катарсически очищающими ? что, собственно, и требовалось.

Добавлю лишь, что Аристотель, породивший гениальную эстетическую теорию, был одним из самых реакционных социальных мыслителей в истории человечества, законченным консерватором в эпоху быстрых перемен, что, по-видимому, пошло на пользу его исследованиям. Приведу короткую цитату из ''Политики'': ''Вообще все то, что в законах является, по нашему утверждению, полезным для государственного строя, служит и к сохранению строя; также и главное неоднократно упоминавшееся правило ? следует наблюдать за тем, чтобы часть населения, которая желает сохранения существующего строя, была сильнее той, которая этого не желает''. Полагаю, что именно Аристотель, желавший сохранения любого существующего строя, если он подпадал под его классификацию, мог любить, воспринимать и анализировать сложную, индивидуалистическую драму своего времени, в отличие, скажем, от теоретика-революционера Платона, проповедавшего радикальные (хотя и чрезвычайно несимпатичные нам) реформам. Замечу напоследок, что дуализм классической и романтической эстетических форм является (если не первопричиной, то) гарантией, печатью, свидетельствующей о том, что дуализм консервативной и радикальной политических культур будет сопровождать нас столько же, сколько мы будем оставаться самими собой. И тут я снова вспоминаю о Сократе.