Личность Михаила Богина, его улыбка, его обаяние и эрудиция произвели невероятное впечатление на моего мужа, сильное эмоциональное воздействие оказал и уже практически готовый фильм Именно к этому фильму и была написана одна из чудеснейших мелодий композитора Евгения Крылатова, а творческое общение, продолжение в работе ещё над одним фильмом "Ищу человека", плавно перетекло теплую человеческую дружбу. Михаил Богин с любимым оператором Сергеем Филипповым часто бывал в нашем доме, и сейчас, спустя четверть века, я отчетливо помню ощущение собственной безъязыкости, возникавшее в общении с ним по причине моего неумения мыслить да уровне, соответствующем интеллекту такого выдающегося человека, как Михаил Богин. Безъязыкость, немота при общении (естественно, , не имею ввиду примитивные утомительный уровень разговоров на быт вые темы) были следствием отсутствия мысли, отсутствия привычки думать, привычки размышлять. Сначала - мысль, потом - слово. Сов как при сотворении нашей Вселенной, - вначале была огромная Мысль сверх Мысль. Мысль Бога. Слово было потом. Мой мозг - микровселенная, вдруг заработал, начал выдавать аналитические мысли - они сразу же положили конец моей безъязыкости, развязали мой замкнуты язык. За давностью лет я уже не помню суть увлекательного, растянувшегося на два часа спора с Михаилом Богиным, в котором мне с внезапно нахлынувшим красноречием пришлось отстаивать свои соображения по поводу его сценария, однако мы расстались, так и не переубедив друг друга. Михаил Богин готовился к отъезду в Америку на постоянное местожительства и рассчитывал найти в Америке богатых людей, которым этот сценарий о еврейских погромах в России в начале века покажется интересным, и они выделят средства на съемки фильма по этому сценарию (в России в те годы поставить фильм на такую тему было невозможно). К сожалению, его надежды не оправдались - самодовольной, самовлюбленной, богатой стране не понадобились чужие давние страдания, ей вполне хватало собственных современных проб При очередной встрече уже незадолго до своего отъезда Михаил Бог сказал мне, что он подумал над моими замечаниями и решил, что все-таки я была права.