сами

себе

сумасшедший дом.

И построили. Но в приключившемся с нами головотяпстве Маяковского обвинять совершенно незачем. Если бы он остался жив, он сам обвинил себя в чем-либо, малодоступном нашему обывательскому пониманию, как сделал это в поэме "Война и мир", желая своей смертью, своей кровью "выесть" "имя "убийца", выклейменное на человеке". Мы не имеем права обвинять его сейчас в пламенной любви к ныне развенчанной и поруганной Октябрьской революции. Это была подлинная искренняя, великая любовь великого поэта, великого человека, великого гражданина. А все великое надо учиться уважать, понимать и принимать, ещё раз напоминаю строчки Евгения Евтушенко:

Великое зовет.

Давайте думать,

Давайте будем равными ему. 14

Готовясь к работе над этим рассказом, кроме двенадцати томов полного собрания сочинении Маяковского, я прочитала двухтомник "Семь вождей" и трилогию "Вожди" в шести томах писателя, историка, философа Дмитрия Антоновича Волкогонова. Эти книги были подарены нашей семье его вдовой Галиной Алексеевной Волкогоновой, замечательной женщиной, нашей соседкой по даче, - поэтому, к счастью, они - оказались здесь, на даче, у меня под руками. Мне хотелось сравнитть политический портрет В. Ленина из этих исторических книг с поэтическим образом Ленина, созданным В. Маяковским в поэме"В, И, Ленин". Оказалось это "две вещи несовместные" - злодей и гений.

Однако, в случае с Лениным историческая правда отыщется лишь при совмещении в нем этих качеств - злодея, увиденного писателем Д, А, Волкогоновым через призму рассекреченных архивных документов мемуарной и архивной литературы последних лет, и гения, воспетого современником Ленина поэтом В. Маяковским. Сегодня чудовищными кажутся призывы Ленина к поражению собственного отечества в войне и к превращению империалистической войны в братоубийственную гражданскую. Ленин оказывается национальным и историческим преступником, совершившим величайшее предательство нации: подготовку и осуществление Октябрьского переворота на немецкие деньги, заключение сепаратного мира в Брест-Литовске, признавшего поражение России перед Гермаиией, которого на деле не существовало, поскольку Германия сама уже фактически стояла на коленях перед Антантой.