Кто-то спросил ее:

— Как вас занесло в такую глушь?

— Мы добрались туда по абсолютно фантастической железной дороге — одна узкоколейка, три состава вдень… Прибыли на восхитительную маленькую станцию с таким симпатичным названием…

Он ни за что не хотел слышать это название, но все же пришлось, и оно вызвало в воспоминаниях последнее, неминуемое, хоть и невысказанное слово. Он повернулся, пробормотав какие-то извинения, и побрел прочь. Правда, тут же обнаружил, что у его локтя добродушно трется Стенч.

— Уже уходишь, дружище? Что, не в состоянии дольше выдержать подобное собрание чудиков?

Ему кое-как удалось отвязаться от журналиста. В фойе холодный сквозняк взбодрил его, привел в порядок спутанные мысли. Он понял, что нельзя убегать вот так, вынуждая мадам фон Альтисхофер возвращаться одной. Он должен подождать, отыскать менее людное место — вон там, рядом с колонной, возле выхода, — оставалось надеяться, что она не задержится надолго. И действительно, не успел он дойти до колонны, как мадам фон Альтисхофер оказалась рядом.

— Мой дорогой друг, вы заболели? — озабоченно произнесла она. — Я видела, что вы побелели как полотно.

— Я действительно почувствовал себя довольно странно. — Он с усилием выдавил улыбку. — Там до ужаса душно.

— В таком случае мы сейчас же уходим, — решительно заявила она.

Он хотел было протестовать, но сразу оставил все попытки. Артуро стоял на улице, разговаривал с другими шоферами. Она пожелала отвезти Мори прямо к нему на виллу, но — не столько из вежливости, сколько от отчаянной необходимости побыть одному — он настоял на том, чтобы доставить ее в Зеебург.