Быра хохочет.

– А ты когда-нибудь целку… это самое?

– Да. Один раз.

– И как?

– Обыкновенно, только море крови.

– А сколько ей лет было?

– Пятнадцать. Или четырнадцать. Не помню.

– Всего-то?

– А хули ты думал? Думаешь, у нас в классе все еще целки?

– Откуда я знаю?

– А я тебе скажу. Колдунова уже не целка и Хмельницкая.

– Откуда ты знаешь?

– Пацан один сказал. Он сам их…

– Кто?

– Не скажу.

– А ты?

– Что я?

– Ну, ты бы хотел Колдунову там или Хмельницкую?

– Ты что, дурной? В своем классе? А если привяжется потом?

Пишем контрольную по геометрии. Я уже сделал свой вариант и сейчас решаю три задания из пяти для Быры.

– Мне «пять» не надо или «четыре». Все равно не поверит, сука. Но ты мне смотри: чтоб три задания – правильно. Мне надо, чтоб «тройка» железно была.

На следующий день все, как надо: мне – «пять», Быре – «три».

– Молодец, Дохлый. Будешь нормальный пацан – научу тебя, как бабу «раскрутить». Баб вокруг море. Знакомишься, хуе-мое – в кино там, мороженое, ну, само собой. Потом проводить домой, зайти в подъезд – позажиматься, пососаться. И узнать, когда никого нет дома. Лучше, конечно, если сама в гости позовет, чтоб не набиваться. Ну, а потом само собой.

В классе мне никто не нравится, кроме Егоркиной. Она тоже отличница, но меня «не переваривает». Я уже несколько раз видел, как она разговаривает с Бырой. Какие у них могут быть общие интересы, блин? Перед историей она подходит к нашей парте:

– Ну, что, как насчет этого?

– Никак. Не получится.

– Жалко.

– Ну, и что, что жалко?

– Ну, ничего. Я думала, ты поможешь.

– Ладно, иди, мне надо еще историю почитать.

Она поворачивается, и он, сунув руку ей под платье, щипает ее за жопу.