Он отступает. Исчезает в сонных складках колледжа; ему приятно, что он в этом городе один, никого не знает, приятно вернуться к своей работе и к своему одиночеству. Он снова берется за свои выкладки. Подсчитывает число трещин на потолке кабинета. Он проводит занятия, разговаривает со студентами, сидя на диване. Становится прохладнее, он начинает носить зеленый пиджак и замечает красные листья на стоящем за окном клене. Несколько раз за следующие два месяца он возвращается в четверг вечером к дому 137 на Алисенна-стрит. Каждый раз его заворачивает от двери дочь Скалапино, отвечая, что отец очень загружен, или занят размышлениями, или вообще занят.

К концу ноября Софи вдруг впускает Беннета внутрь, будто ничего не случилось. По оклеенной формулами винтовой лестнице она ведет его наверх. В кухне никого нет. Он стоит на площадке, Софи куда-то исчезла, и слышится писк. Это Скалапино говорит: Вот это уже нетривиальный ход. Беннет идет на голос по длинному коридору и входит в залитую светом комнату, где видит десять шахматных партий, играемых одновременно. Скалапино стоит возле одной доски и широко улыбается. Нетривиальный ход, повторяет он. Возле стены стоит компьютер. Скалапино играет с компьютером. Вошедшая почти сразу Софи объясняет, что отец запрограммировал компьютер генерировать случайные ходы, учитывая только правила игры и текущую позицию. Подавляющее большинство случайных ходов абсурдно глупы, но время от времени компьютер находит поистине блестящее продолжение, которое может занимать Скалапино в течение получаса. Очевидно, сейчас именно это и произошло.

Через несколько минут Скалапино поднимает голову от доски. Вы настойчивы, Ланг. Но не назойливы. Мне это нравится. Беннет решает ловить возможность. Он сообщает о своей задаче, тактично, но без лишних слов. Скалапино глядит на него подозрительно.

Беннет разглядывает обстановку. Оттуда, где он стоит, видна через коридор еще одна комната, тускло освещенная, и ему кажется, что можно разглядеть неясный контур шкафа с папками.