Пока мать и дети жались друг к другу, беспомощно наблюдая за происходящим, я ввел зонд, выпустил газы, а затем принялся впрыскивать кальций в яремную вену.

- Не подержат ли юные доктора вот эту бутылочку вместо меня, пока Брауни получает свое лекарство? - спросил я.

Мальчишки наперегонки бросились к корове и со всей доступной осторожностью приняли бутыль из моих рук. Пока сосуд с кальцием по очереди переходил из одной пары ладошек в драных перчатках в другую, я объяснил, как регулировать поступление жидкости. А затем, глубоко вздохнув, стянул с себя рубашку, опустился на колени прямо в грязь и попытался по возможности очистить выпавший орган. Отмыть матку, заляпанную замерзшей грязью, кровью и нечистотами, - задача не из легких; это вам подтвердит любой, кто когда-либо за это брался. Вечно не хватает воды, или чистых тряпок, или старых плащей, - да мало ли чего! Однако в конце концов мне удалось-таки привести эту штуку в мало-мальски пристойный вид и ценой неимоверных усилий, - я толкал и втискивал, втискивал и толкал, - водворить на законное место. И я побежал к пикапу греть руки, - я готов был поклясться, что они близки к стадии обморожения.

Когда я вернулся, Брауни уже вышла из состояния, близкого к коме, и теперь пыталась подняться на ноги. Наконец мы усадили ее на коровий лад; пациентка отрыгнула новую порцию газов, затем справила еще две естественные потребности. Мальчики сбегали к роднику и принесли по ведерку с водой, - с ее помощью я кое-как счистил с рук сосульки и прочие субстанции.

Пока я приводил себя в порядок, молодая женщина объяснила, что муж ее работает в ночную смену на городской ткацкой фабрике, а днем пытается фермерствовать помаленьку. Брауни - их единственная корова; она снабжает молоком не только всю семью, но еще и родственников, живущих дальше по дороге. Всем хватает и молока, и маслица на хлеб. Семья жила небогато, и Брауни была для них не только незаменимым поставщиком пищи, но и добрым другом.