— Я об этом много думал, — серьезно проговорил мистер Пэтсон, — и все не так безнадежно. При определенной сноровке их можно распознать. Вот Гарольд, например. Или наш городской казначей. Он, я уверен, тоже из Серых. Потом, как я уже сказал, еще есть около дюжины таких, насчет кого я готов биться об заклад, что это — Серые. Я понимаю, доктор, что вас беспокоит… Наверное, что они заняли все выборные посты, да? Нет, совсем не обязательно, хотя семь-восемь из них действительно на высоких должностях… теперь понятно, почему… они при власти… Еще двоих называют перспективными политическими деятелями… причем они не из одной партии, о, нет! Один из них банкир из Сити, я с ним знаком — ну, точно Серый! Я, кстати, не смог бы их распознать, если бы не провел столько времени в обществе Гарольда и не думал о нем так много. У них всех особый взгляд: обесцвечивающий, принижающий. У всех одинаковые, вялые манеры. Вот погодите, увидите их всех вместе, на конференции, например…

Но тут мистер Пэтсон резко оборвал свою речь, будто понял, что наговорил лишнего.

Доктор Смит поднял брови так высоко, что они показались над его очками, чем-то напоминая волосатых гусениц, спешащих по своим делам.

— Может, хотите сигарету, мистер Пэтсон? — спросил он. — Нет-нет, возьмите вот эти. Я сам не курю, но, говорят, эти просто великолепны. A-а, у вас и зажигалка с собой? Отлично. Отдохните немного, несколько минут, а то вы, кажется, начали уставать. Крайне важно закончить рассказ про этих… про Серых, еще сегодня, притом, если возможно, не посвящая все внимание им одним, не впадая в истерику. Нет-нет, мистер Пэтсон, я вовсе не хотел сказать, будто вы на чем-то, что называется, «зациклились»… Пока все идет очень хорошо, если учесть все обстоятельства. И день сегодня трудный, правда? Что-то у нас с вами таких дней все больше. Или просто дело в том, что мы не становимся моложе?