Что-то липкое текло…

На глаза — стекает пот.

Гнилью пахнет — чей-то рот.

Ели — грязными руками,

В душной бане — пыльный мед.

Сплю — комар скрипит над ухом.

Об губу — трет лапки муха.

— Не надо стихов! Не надо!.. — громче других крикнул парень в сильно мятой безрукавке. — Скажи, когда я стану богатым?..

— Никогда, — сухо сказал Игорь, спрыгнул с ящика, подошел ко мне. — Надоели все, пошли отсюда. Схватил за кисть, потащил сквозь недовольную толпу.

Попробовал его остановить:

— Некрасиво, люди деньги заплатили, — говорю.

Игорь скривился, недовольно сплюнул:

— Стихи им мои не нравятся… ну-ну…

В переходе, на аккордеоне играл мальчик. Пересыпали, содержимое шляпы, в большой обшарпанный футляр. Задержались, послушали несколько минут: "Подмосковные вечера", "По диким степям Забайкалья", "Степь да степь кругом".

Пора идти, — потянул Игоря за рубаху, но тот меня остановил жестом. Почему? Чтоб его сильно веселили песни — так вроде, нет. Скорее, наоборот: погрустнел, глаза стали влажными, даже загар с лица куда-то пропал, нос шмыгает, гоняет туда-сюда сырой воздух.

Мальчик сыграл: "Полет шмеля", Игорь зааплодировал: — Молодчина Данька.

Достал кошелек, сунул в нагрудный карман мальчику несколько купюр.

— Я не Данька, я Егор.

Игорь улыбнулся: — Да, конечно… — Подмигнул ему. — "Здравь буди — баянин"! — Повернулся ко мне, хлопнул по плечу. — Ладно — пора. Нас ждет Онега.

Я, в знак согласия качнул головой. Мы пошли на шум плескающейся воды, шорох русалочьих хвостов и тяжелые вздохи Нептуна…

5

…еще тогда порвать, но оставил. Единственная фотография, где мы с ней вдвоем. Почему оставил именное ее?.. Первые месяцы знакомства. Океан, пальмы, закат. Ах, Маша-Маша. Как она меня любила тогда, ишь — какими глазами смотрит…