— Тогда понятно, откуда такое убийственное настроение, — развеселился Руслан. — Ну, значит, пирожные мне одному достанутся.

Следующие полчаса я цедила кефирчик и с завистью смотрела, как капитан методично уничтожает эклеры с заварным кремом. Разговор шел ни о том ни о сем, но внезапно мне в голову пришла дельная идея:

— Слушай, я хочу с тобой посоветоваться. У тебя все-таки юридическое образование.

— Все-таки, — насмешливо отозвался Руслан. — Юрфак МГУ.

— Ладно, не придирайся к словам. Так вот, есть у меня подруга, Алка Переверзева. Она заключила с одной старушкой договор пожизненного содержания в обмен на квартиру. Но эта старушка оказалась мошенницей. Она притворилась больной и разыграла перед нами целый спектакль. Я лично была уверена, что она уже завтра отдаст концы. А на самом деле старуха проживет еще лет сто. Можно ли Алке как-то разорвать этот договор? Или в суд подать? Что ты посоветуешь как юрист?

Руслан посерьезнел:

— Вот уж не знал, что Алла Геннадьевна Переверзева была твоей подругой.

— Почему это «была»? — обомлела я.

— Ну, практика показывает, что, когда человека сажают в тюрьму за убийство, дружбе обычно наступает конец.

— Это не мой случай! Я не предаю друзей! — оскорбилась я до глубины души, и только потом до меня дошел жуткий смысл фразы. — За какое еще убийство?

— Твоя подруга арестована по подозрению в убийстве Виолетты Владленовны Копейкиной. Следствие ведет наш отдел. Впрочем, ее вина почти не вызывает сомнений.

Я оцепенела. Не может этого быть! Чтобы Алла пошла на убийство? Ни за что не поверю!

— А как это произошло?

— Пенсионерке нанесли многочисленные ножевые ранения в живот, одно из которых пришлось в аорту. Смерть наступила почти сразу же, убитая даже не успела доползти до телефона.

— Но это же глупо! — закричала я. — Зачем Алке убивать, если всем ясно, что она — первая подозреваемая? Ведь именно ей в случае смерти Копейкиной отходит квартира!