Старуха отреагировала спокойно:

— Сдай ее в приют. Должны же быть специальные заведения для уродов.

— Ты что такое говоришь! Это же твоя кровь! — закричала Виолетта.

— Тебе не следовало рожать, и ты это знаешь, — отрезала бабка. — Возможно, это расплата за своеволие.

Виолетта отправила Ангелину в специнтернат. Конечно, она поступила так не по указке матери. Тому были другие причины. Во-первых, из обычной школы девочка каждый день возвращалась в слезах. Она уже значительно отставала в физическом развитии от своих сверстников, и жестокие дети над ней издевались. А во-вторых, у Антонины Ивановны началась гангрена правой стопы, ее пришлось ампутировать, и старуха стала совсем невыносима. О том, чтобы забрать девочку домой, не могло быть и речи: бабуля окончательно затравила бы внучку.

Так они и жили: Антонина Ивановна медленно умирала, осыпая весь мир проклятиями, Ангелина влачила безрадостное существование в интернате, а Виолетта разрывалась между ними обеими. Наконец старшая Копейкина скончалась. Проводив ее в последний путь, Виолетта тут же выписала дочь из казенного заведения. К этому времени Ангелине уже исполнилось шестнадцать лет, и она получила среднее специальное образование по профессии «продавец-кассир».

Долгое время две женщины тихо жили в своей квартире на «Войковской» и не помышляли ни о какой криминальной деятельности. Виолетта Владленовна учила малышей плавать, Ангелина работала кассиром в ближайшей булочной. Мать старалась загладить вину перед дочерью, компенсировать ей безрадостные детские годы: шила красивую одежду, покупала сладости. И продолжалась эта идиллия до тех пор, пока в стране не зацвел буйным цветом капитализм.

Новая жизнь оказалась с волчьим оскалом. Булочную, в которой работала Ангелина, приватизировал какой-то странный человек по имени Мансур. Он решил переделать помещение под бутик, где продавалось бы дорогущее французское белье. Старый персонал (три продавщицы, перешагнувшие сорокалетний рубеж, уборщица-пенсионерка и Ангелина) был уволен, а взамен набрали длинноногих расфуфыренных девиц. Карлица осталась без работы с копеечной пенсией по инвалидности на руках.