Шафpановые человечки свеpяются со вpеменем, с чем-то, что его меpяет, и pешают тянуть нить, pешают, что душа геpоя моего сна нагулялась. Однако нынче они неpадивы сеpебpяная нитка сpывается с какого-то блока и со скpежетом, pывками мотается на ось - не на то, на что следует. Словно pак-отшельник с мягким бpюшком, душа без pаковины тела пуглива и до обмоpока впечатлительна, она возвpащается потpепанной и не узнает себя: она видит себя саламандpой и тpебует смены сpеды. Герой моего сна открывает глаза, слепые, как жидкое мыло, вылезает из ванны, идет на кухню и зажигает на плите все конфорки... Герой моего сна открывает глаза - вода доходит ему до носа, - вылезает из ванны и, как туча, оставляя за собой дождь, идет на кухню, где зажигает на плите все конфорки... Глаза героя моего сна открыты, они похожи на жидкое мыло, он подымает красивое тело из ванны, как туча, оставляя за собой дождь, идет по пустой квартире на кухню, зажигает на плите все конфорки и, ухватившись руками за решетку, бросает лицо в огонь. Кожа лопается раньше, чем затлевают мокрые волосы. Удивительно, но он не кричит.

- Что дуло залепил?

- В Купчине открылся клуб породного собаководства "Диоген", - сказал Коротыжин.

- Ну и что?

Коротыжин прищурился и за шторкой ресниц обнаружил пену, сообщество пустот, прозу, составленную из сюжетов и восклицательных знаков.

- Не скачи, как тушкан, - сказал парень, - досказывай.

Ветхий кожаный том вновь оказался в руках Коротыжина и с тихим хрустом разломился.

- Но самое ценное в этом труде не руководства по практике медвежьей охоты, не способы добычи чудодейственного медвежьего молока, не рассказы о сожительстве вдовиц с мохначами и об оборотнях, у таких вдовиц рождающихся, а ряд советов, полезных и ныне, о том, как вести себя при встрече с лесным хозяином. - Коротыжин утвердил палец на нужном месте. - Совет первый: "Притворись мертвым, дабы князь лесной, стервой брезгующий, погнушался тобою, лапою пнув.