- Надоела эта падаль, - сдавленно выдохнул он. И добавил: - Шиш достанешь! - Он выпрямился, плотный, шумно сопящий, и вдруг сощурился. Что будешь делать, Коля?

От овощного ларька по улочке, обсаженной липами, учитель спешил к рынку. В поределых липовых кронах трещали сороки. По дороге учитель выкурил подряд две папиросы, торопился, но, когда проскочил в ворота рынка, увидел, что ряды уже почти пусты и цветочницы не торгуют.

День падал в сумерки. Город становился блеклым, дома теряли фактуру, казались унылыми глыбами - останками подъеденной временем горной страны. Из колокольни гулко, как камнепад, катились наружу марши. В душе - то огонь, то зола и пепел. Это делаешь ты.

Около заветной двери учитель перевел дух; помедлил, полируя и притирая друг к другу заготовленные слова, потом утопил кнопку звонка.

Надя стояла за порогом в светлой прихожей, мягкая, домашняя, халат с расчетливой небрежностью оставлял открытым накат ее роскошной груди. Пропуская учителя в дверь, она отступила в глубь прихожей (волосы, угодив в случайный ракурс, вспыхнули под электрической лампой) и сыроватым голосом пропела:

- Я рада, что ты пришел, я ждала тебя.

- Твой посыльный вырастет крупным жуликом - дипломатом или директором рынка, - сказал учитель, просыпая заготовленные прежде слова в какую-то головную мусорную щель. - Он обменял твое приглашение на право не учить урок. Мне пришлось отпустить его с чистым дневником.

Надя вплотную подошла к гостю (волосы ее пахли чем-то райским), расстегнула на нем куртку, просунула под полы руки, фыркнула, почувствовав щекой сырость и колкость свитера.

- Я ждала тебя, я рада, что ты пришел, - повторила она прямо ему в лицо.