Учитель повесил трубку. На миг ему показалось, что мир застыл, он не может вздохнуть, словно от удара в солнечное сплетение, - замерли в столбняке деревья, розги дождя, низкие цинковые тучи. Мир заклинило в безнадежной мертвой точке. Это было страшно. А через миг все покатилось дальше.

1987

Бутерброды для Нади

- А вот такого видал! - выпалил Андрей Горлоедов и, хрястнув ладонью в сгиб локтя, покачал в пространстве обрубком. - Я на прокурорской даче яму чищу - очень ему хочется в дерьме преть! - И он пошел дальше, совсем не злой и, судя по гордо вздернутой голове, очень собой довольный.

А теперь я расскажу, как случилось, что Андрей позволил себе этот эксцентричный жест, и какая тому была причина.

Начну с предыстории. Год назад он учудил номер - не выехал по путевому листу в Ленинград, а вместо того, вдохновленный "баклановкой", загнал свой фургон на старую, городскую стену, да так, что гаишники запарились спускать машину вниз. За это его по собственному желанию выперли из автоцеха обувной фабрики, где он осел после возвращения из армии. Потом Андрей месяц слонялся без дела, прогуливая остатки небольших сбережений со своей конкубиной Надей Беловой, - кстати сказать, все горлоедовские джигитовки и циркачества происходили большей частью с подачи этой гурии, - а после оформился ассенизатором в спецтранс. С цистерной-дерьмовозом он катался по окрестным деревням, пионерским лагерям, пригородным дачам (да и в самой Мельне не счесть домов, куда не дотянулась еще своими капиллярами городская канализация) и отсасывал гуттаперчевой кишкой содержимое сортирных ям.

До того немалый срок копилось в них добро, так как гордая шоферня сторонилась цистерны и ни в какую не желала поступиться предрассудком ради городской сангигиены. Горлоедов же перед первым выездом самохвально заявил:

- Спросите любого тертого, и он вам скажет: щепетильность нынче - себе дороже! - А после добавил: - Я в месяц столько накалымлю, за сколько вам год горбатиться! - И без смущения уселся в кабину дерьмовоза.