То, что Док Сэвидж помогал людям бесплатно, действовало, естественно, как магнит, который притягивает к себе многих, кто имел о Доке неправильное представление. Множество бездельников, жалких попрошаек и бродяг в поисках подачки - от пятидесяти центов до пятидесяти тысяч долларов - время от времени приходили к нему. Приходили, конечно, и те, кому стоило помочь. Они получали помощь и должное внимание, но никаких денег. Им давали работу, но не такую, за которую платят большие деньги и где приходится мало трудиться, а требующую усердия и дающую возможность продвижения. Лодыри же получали должный отпор от его сотрудников, знающих, как надо с ними обращаться.

Для разрешения легких вопросов Док Сэвидж держал на первом этаже штат сотрудников, которые давали работу нуждающимся или выдворяли недостойных.

Любое же дело, представлявшееся важным или необычным, передавалось наверх, где и попадало под внимательное око кого-либо из пяти близких друзей Дока.

Эта комиссия предварительного приема выполняла две задачи: она защищала Дока от бесконечных разговоров с людьми, отягощенными мелкими проблемами (причем многие из них приходили просто из любопытства, поглазеть на знаменитость), а также служила защитой от реальных врагов, которые постоянно разрабатывали изощренные планы с целью убийства Дока Сэвиджа.

В это утро один из пяти помощников Дока дежурил в приемной комнате штаб-квартиры на восемьдесят шестом этаже. Приемная была обставлена очень скромно: большой инкрустированный стол, несколько удобных кожаных кресел и сейф, такой большой, что он невольно привлекал внимание.

В этот раз дежурил подполковник Эндрю Блоджетт Оранг Мэйфэр, один из выдающихся химиков, а также, возможно, самый скромный человек в мире. Причина его прозвища - Оранг - была очевидна: встретив его даже не в темном переулке, его вполне можно было принять за человекообразную обезьяну. У него был невообразимо большой рот, маленькие, постоянно моргающие глазки, почти скрытые под нависающими надбровными дугами, а нос его так часто ломали недружелюбные кулаки, что он уже давно перестал стремиться выглядеть как подобает этой части лица.