для этого нет никакой причины. Дойл. Никакой причины! Когда люди начинают говорить о кельтской расе, я

готов весь Лондон сжечь дотла. Эта бессмыслица причинила нам больше

вреда, чем десять биллей об отмене конституционных гарантий. Вы

думаете, необходимо быть кельтом, чтобы испытывать меланхолию в

Роскулене? Бросьте! Основное население в Ирландии было то же самое, что

и в Англии, и смешивалось оно с теми же самыми завоевателями. Бродбент. Отчасти вы правы. Все способные люди в Ирландии - англичане по

происхождению. Меня часто поражал тот замечательный факт, что

единственная партия в парламенте, которая обнаруживает старинный,

истинно английский дух и характер, - это ирландская партия. Ее

независимость, ее непоколебимость, ее протест против дурных

правительств, ее сочувствие угнетенным народам всего мира! Как это

по-английски! Дойл. Не говоря уже о торжественности, с которой они декламируют всякую

старомодную чепуху, сами прекрасно понимая, что она отстала на целое

столетие. Это вот по-английски, если хотите. Бродбент. Нет, Ларри, нет. Вы говорите о современных гибридах, которые

сейчас монополизировали Англию. Лицемеры, очковтиратели, немцы, евреи,

янки, иностранцы, хозяева особняков на Парк-лейн, космополитическая

накипь. Не зовите их англичанами. Их породил не наш добрый старый

остров, а эта проклятая новая империя, и - честное слово! - они ее

достойны; пусть в ней и живут. На здоровье! Дойл (на которого эта тирада не произвела никакого впечатления). Ну? Теперь

вам легче стало? Бродбент (вызывающе). Да, легче. Гораздо легче. Дойл. Милый мой Том, поживете немного в ирландском климате, и вы станете

таким же дураком, как и я. Если всю мою ирландскую кровь перелить в

ваши жилы, это ни на йоту не изменит ни вашего телосложения, ни вашего