— Гленвей Кейв?

Она вздрогнула от удивления.

— Вы его знаете?

— Нет. Я слежу за судом по газетам.

— Значит, вы знаете, что он сегодня дает показания? Возможно, это происходит как раз сейчас. — Голос ее звучал мрачно, как если бы она сама находилась сейчас в зале суда.

— Мистер Кейв ваш друг?

Она прикусила губу:

— Будем считать, что я заинтересованный наблюдатель.

— И вы не считаете его убийцей?

— Разве я это сказала?

— Я просто предположил. Вы сказали, что его обвиняют в том, что он убил свою жену.

— Вы очень наблюдательны, не так ли? Но дело не в том, что считаю я. Важно то, что считают присяжные. Как вы думаете, они его оправдают?

— Трудно решить такой вопрос, не побывав в суде. Но обычно присяжные не любят, когда стреляют в голову жены из двенадцатикалиберного дробовика. Я полагаю, ему предстоит прямая дорога в газовую камеру.

— В газовую камеру? — Ноздри ее раздулись, она побледнела, как будто почувствовала запах этого смертоносного вещества. — Вы серьезно полагаете, что это возможно?

— Против него выдвинуто мощное обвинение. Мотив преступления, возможность его совершения и орудие убийства.

— Какой мотив?

— Его жена была богата, ведь так? А Кейв, как я понимаю, нет. Они были в доме одни. Слуги, семейная пара, уехали на выходные. Ружье принадлежало Кейву, и, как показали химические исследования, человек, стрелявший из него, был в перчатках, в которых Кейв водит машину.

— Вы действительно внимательно следили за ходом суда.

— Насколько мог, находясь в Лос-Анджелесе. Конечно, в газетах бывают неточности. Просто статьи получаются значительно интереснее, когда подсудимый выглядит виновным.

— Он не виноват, — сказала она уверенно.