— А мы вас давно ждем, Николай Иванович!
Пассажир встал и негромко сказал Анатолию:
— Не будь овцой, а то волки съедят. Ежели кто к тебе привяжется — дай мне знать. Я буду в крайнем купе направо.
Он быстро двинулся из купе. Молодой человек задержался, уступая ему дорогу. Мужчина с одутловатым лицом, все еще стоявший у косяка, тронул его за плечо и шепотом спросил:
— Этот — кто такой?
— Николай Иванович Семахов, — ответил молодой человек таким тоном, будто это все объясняло. И, так как рыхлый пассажир все еще удерживал его, добавил: — Сталевар! Вы что? Газет не читаете?
Пассажир что-то проворчал и ушел.
В купе наступила тишина. Все молчали.
«Не будь овцой, а то волки съедят», — мысленно повторил Анатолий. — А как же с решением ни во что не вмешиваться, никогда не ввязываться?»
Девушка негромко проговорила:
— Ну, зачем вы сказали о…— Она запнулась. Не хотелось произносить такие страшные слова, как «разбой, грабеж».
— Как — зачем? — нахмурился Анатолий. — Обещал говорить только правду и говорю. А сейчас вижу, что это не легко…
Мать девушки насторожилась.
«Этот пусть раскаявшийся, но все равно преступный тип, — беспокойно думала она, — своей искренностью, конечно показной, хочет вызвать сочувствие Лики. А она очень отзывчива, ее подкупают честность, благородная поза. Надо сейчас же прекратить это знакомство».
И Агния Львовна с подчеркнутой сухостью спросила:
— Сколько я вам должна за две бутылки воды?
— Да ничего! Я ведь так… угостил, — смущенно пробормотал Анатолий.
— В мои принципы, — заявила Агния Львовна, — не входит принимать угощение от незнакомых лиц. Так сколько же?
— Я не знаю… Да не надо! Мелочь… Не возьму.
— Повторяю, это вопрос принципа! Сколько же?
— Не помню, — резко ответил молодой человек.