Ольга Петровна разрыдалась. Жена Корсакова успокаивала ее, дала валерьяновых капель.

— Позвольте, а брат вашего мужа, дядя Анатолия? У него ведь, кажется, своя дача?

— Боже, и как только я забыла! Ну конечно! — обрадовалась Ольга Петровна. — Он в плавании, но я позвоню его дочери, она живет на даче.

— Только сейчас же, немедленно.

Когда Ольга Петровна вернулась к себе, Анатолия в комнате уже не было. На столе лежала записка: «Не волнуйся, мамулечка! Я тебя не подведу, не сбегу. На суд явлюсь обязательно. Анатолий».

С этой запиской Ольга Петровна вбежала к Корсакову.

— Эх, черт, «дружки» упредили нас! — с досадой выругался Корсаков. — Положение осложняется. Беда! Они обработают парня, сделают из негo ширму. И самое неприятное то, что я сегодня же должен выехать в долгую командировку. Но я попрошу своих товарищей обязательно отыскать Анатолия.

А в эти минуты Анатолий уже мчался в такси вместе с Хозяином, вызвавшим его, чтобы «отвести душу» и наметить план поведения на суде. «Для друга!» — эти слова были почти в каждой фразе, которую произносил Хозяин. «Ты парень железный, не продажный, я твой кореш — по гроб!»

«Для друга не жалко!» — с этими словами он купил почти на двести рублей водки и закуски. Снова поехали… Такси остановилось в каком-то незнакомом переулке с булыжной мостовой. Темный от старости деревянный дом, осевший чуть не до окон, стоял, как мухомор возле дуба, рядом с новой многоэтажной громадиной.

В этом домишке, в затхлой каморке с маленьким окном, жил Яшка Глухарь, водопроводчик. Сюда Хозяин привез Анатолия. Их встретили Яшка Глухарь, Женька и еще два мордатых парня, молчаливых и угрюмых. Яшка суетливо откупоривал бутылки, вываливал на подоконник и на колченогий стол закуски.