— Ага. Они имели знания и потому многое смогли сами сделать. А если бы выбросило тебя? Ну, на что бы ты годился, не умея держать в руках ни топора, ни молотка?

— А я все равно работать не буду…

Иван Игнатьевич засмеялся.

— А все-таки что бы ты делал на острове?

— Ну, я, как Робинзон Крузо…

— Завел бы себе Пятницу? Раба? Да, каждый уголовник-рецидивист имеет привычку заводить себе Пятниц. Ты и сейчас Пятница у Франца.

— Хотите поссорить нас?

— А вы и так поссоритесь. Не такой у тебя характер, чтобы тобой помыкал этот Красавчик.

Анатолий нахмурился и промолчал. Ему казалось, что Иван Игнатьевич знает о нем что-то такое, чего он сам о себе не знает.

Потом Иван Игнатьевич вызвал Франца.

— Что вы на меня тогда так смотрели? — спросил Красавчик.

— Ты в театре играл?

— Я артист на сцене жизни! Мой предок, тот артист знаменитый. А что?

— Да просто пожалел, Артистические способности зря пропадают.

— На дешевку хотите взять? Я в самодеятельности участвовать не буду. Зря стараетесь.

— Характер у тебя… Небось учился на двойках, изводил преподавателей, тиранил малышей и знал, что ничего за это не будет? Мать заступится, а если надо, то и отец…

— Ну и что! Он и сейчас за меня хлопочет.

— Мать, наверное, давала много денег. Самому тратить скучно, завелась компания, рестораны, девушки, подарки… Маминых денег стало не хватать, ну и начал красть? А краденое — надо продавать. Связался с перекупщиками краденого. Ну и пошло… Правильно?

— Вы же сами обещали, что о прошлом никто напоминать не будет.

— Верно! Напоминать не будем, если сам постараешься забыть прошлое и покончить с ним. Если перестанешь ломаться и, как все люди, будешь работать, учиться. Приезжал твой отец. Но учти: до тех пор пока не возьмешься за работу и учебу, я запретил передавать тебе сладкое.

— Значит, предок появлялся?—воскликнул Франц. — Я не могу без сладкого. Это безобразие! — Нижняя губа у Франца загнулась влево, уродуя лицо. — Вы не имеете права задерживать передачи!