— Только лошади от водки отказываются, — отозвался Франц, и лицо его болезненно искривилось.

— А ты, Анатолий, тоже будешь юлить?

— Не может вор отказаться от выпивки, если его приглашает вор.

— Правильно. Железный воровской режим. А почему такой режим нужен ворам? Чтобы подпоить новичка, чтобы заставить его играть в карты. А воры…

Иван Игнатьевич обратил внимание, как Анатолий испуганно взглянул на него.

— …А воры, — продолжал Иван Игнатьевич, делая вид, что не заметил этого взгляда, — говорят: больше будешь играть в карты на деньги, скорее станешь вором. Проиграл — плати. Не заплатишь — пальцы отрубят. Руку отрубят. У нас есть один такой без трех пальцев на левой руке и двух пальцев на правой. Так это называется, как ты говоришь, «братство равных»? Чушь! По воровским законам слабый должен подчиняться сильному. Так, Анатолий?

— Так! Не будь слабым.

— Какое же это «братство», если сильный имеет законное воровское право эксплуатировать слабого! И вы отлично знаете, что старший заставляет малолетнего вора или воров ишачить на себя, берет «положенное». Малолеток украдет десятку, отдаст старшему, а тот ему за это отвалит целковый на мороженое.

— За науку! — Франц засмеялся.

— А попробуй он эту «науку» использовать только для себя одного, что ему за это будет?

— Правилка! — зло крикнул Франц.

— Вот именно. Делись украденным со старшим.

— Ну, а вы, выученики, почему отдаете «положенное», часть своей пайки старшему?

— Из уважения! — сказал Анатолий, вспомнив поучения Чумы.