– Возвращайся скорее, нигде не задерживайся. Надо будет пойти…

– Куда? – поинтересовался мальчик.

– В облоно, в гороно или еще куда-нибудь. Надо же тебя устроить хоть в детский дом что ли…

Он говорил, будто сердился на сына.

Вадик удивленно взглянул на мать, но она сказала:

– Иди, сыночек.

Когда мальчик вышел, Мария Андреевна подошла к столу. Лицо ее от гнева покрылось пунцовыми пятнами, глаза, наполненные слезами, выражали такое негодование? что Саянов невольно поднялся со стула.

– Будем говорить спокойно, – предупредил он.

– Что ты задумал?

– Мы с тобой не сможем жить вместе, – начал он уклончиво. – И надо устроить Вадика. Самое лучшее, что можно сделать, – это поместить его в детский дом.

Лицо Марии Андреевны передернулось, как от резкой боли.

– Ты окончательно сошел с ума! – вырвалось, как стон, из груди оскорбленной матери.

Уже овладев собой, Саянов с неумолимой настойчивостью потребовал, чтобы жена разобралась в своем собственном письме.

– Ты же признаешься, что не можешь справиться с сыном, – упрямо твердил он. – Теперь скажи, могу я после этого быть спокоен? А если какой-нибудь Витя или Ваня уведет за собой нашего Вадьку? Тогда что? Ждать, пока беспризорником станет или еще хуже…

– Неужели ты думаешь, что меня это не волновало?

– Волноваться мало, пойми…

– Я давно поняла, – перебила его жена. – У тебя есть женщина, но не хватает мужества сказать прямо, что ты оставляешь нас. Ты щеголяешь моим письмом, но я тоже могу кое-что доказать твоими письмами.

И Мария Андреевна извлекла из чемодана целую пачку старых писем мужа разных лет. Среди них были и фронтовые. Покрытые штемпелями и печатями, они напоминали о многом, но Саянову было не до воспоминаний.

– Некогда сейчас рыться в архивах, – запротестовал он, когда жена готова была прибегнуть к доказательствам. – Прошу тебя, собирайся и пойдем, – добавил он уже мягче.