– Подумать надо! – отдохнув, возмущенно заговорила старушка. – Саяновы Вадика в детский дом отдают!

– Не может быть! – воскликнула Неонила Ефимовна.

– И ничего в этом нет ужасного, товарищи! – прополоскав рот, вмешалась соседка Анечка.

Она отошла от умывальника и, вынимая из волос бумажки, распуская свои темные локоны, продолжала:

– Тысячи детей воспитываются в детских домах, и какие из них еще люди выходят!

– Ах, оставьте, Анечка! – махнула рукой Неонила Ефимовна.

– Анечка, милая, у вас не было детей, вы молоды, – перебила соседку Екатерина Васильевна. – Приют есть приют, и пусть там воспитывают сирот, но как можно родителям на это решиться?

– Екатерина Васильевна, – спешила возразить Анечка, – а если родители не могут воспитывать своего ребенка или не умеют? И хорошо делают Саяновы. Раз они расходятся, пусть лучше отдадут Вадика в детский дом, пока он не испортился.

– Ой, Анечка, откуда вы взяли, что они разойдутся? Посмотрите, они еще помирятся, – и, взяв свой чайник, Неонила Ефимовна вышла.

– Я бы тоже хотела, чтобы они помирились, – отозвалась Анечка и убежала следом.

«Нет, с ними надо обязательно поговорить», – решила Екатерина Васильевна. Притушив примус Саяновой и взяв свой чайник, она гоже ушла из кухни. По дороге она хотела постучаться к Марии Андреевне, сказать, что чай готов, но, услышав громкий разговор, решила не мешать. Пока она добрела до своей двери, у нее созрел новый план: вмешаться в семейные дела Саяновых и защитить Вадика.

Муж Екатерины Васильевны, такой же добродушный и отзывчивый, как и его супруга, еще лежал в постели и просматривал свежую газету.

– Подумать надо, что делается в доме! – ставя чайник на железную решетчатую подставку, заявила жена.

– Что случилось? – испуганно спросил муж.

– Поговорил бы ты, Феденька, с Николаем Николаевичем…

– С каким Николаем Николаевичем? – недоумевал он. – Я не знаю такого.