- Наверно, поэтому он и пришел ко мне, когда остался без гроша, да еще может быть потому, что мы с ним были однофамильцы. В один прекрасный день приходит он ко мне в контору и просит взять его на службу. Я удивился. Он объяснил, что больше не получает денег из дому и ему нужна работа. Я спросил, сколько ему лет.

- Тридцать пять.

- А до сих пор чем вы занимались?

- Да ничем, в сущности. Я не удержался от смеха.

- Боюсь, - говорю, - что пока я ничем не могу вам помочь. Приходите еще через тридцать пять лет, тогда посмотрим.

Он не шелохнулся. Побледнел. Постоял в нерешительности и, наконец, объяснил, что последнее время ему очень не везло в карты. Вечно играть в один только бридж не хотелось, он перешел на покер и проигрался в пух и прах. У него не осталось ни гроша. Он заложил все, что имел. Нечем заплатить по счету в отеле, и в долг больше не верят. Он нищий. Если он не найдет какой-нибудь работы, ему останется только покончить с собой.

Минуту-другую я разглядывал его. И понял, что малому крышка. Видно, последнее время он пил больше обычного, и теперь ему можно было дать все пятьдесят. Женщины уже не восхищались бы им, если б видели его в эту минуту.

- А все-таки, - спросил я, - умеете вы делать еще что-нибудь, кроме как играть в карты?

- Я умею плавать.

Я едва верил своим ушам: экая глупость!

- В университете я был чемпионом по плаванью.

Тут я начал понимать, куда он клонит. Но я встречал слишком много людей, которые в студенческие годы были кумирами своих однокашников, и это не внушало мне особого почтения.

- Я и сам в молодости был недурным пловцом, - сказал я.

И вдруг меня осенило.

Прервав свой рассказ, Бартон неожиданно спросил:

- Вы хорошо знаете Кобе?

- Нет, - сказал я, - останавливался там как-то проездом, но только на одну ночь.