Оказалось, тот злосчастный вечер для Эди стал последней попыткой. В Палм-Бич лето сдохло, и все ебабельные Кеннеди перебрались в Хайянис.

Ураган на экране телерадара навел ее на другую мысль. Шторм взбалтывал Карибы в восьмистах милях от нее, когда она позвонила человеку по имени Щелкунчик, недавно отсидевшему за непредумышленное убийство. Прозвище он получил благодаря челюсти, сломанной некогда егерем и неправильно сросшейся. Эди Марш договорилась встретиться в спортивном баре на пляже. Щелкунчик ее выслушал и сказал, что план – дурацкая хреновина, каких мало, поскольку: а) ураган до здешних мест, вероятно, не докатится; б) можно угодить за решетку надолго.

Через три дня, когда ураган ринулся к Майами, Щелкунчик перезвонил Эди и сказал:

– Черт, давай рыпнемся. Я знаю парня, который в этом разбирается.

Парня звали Авила, прежде он служил строительным инспектором в округе Дейд. Щелкунчик и Эди встретились с ним в круглосуточном магазине на шоссе Дикси в южном Майами. Моросил дождь – обманчиво мелкий с учетом близкого урагана, – зловеще низкие тучи мрачно окутывали небо желтой пеленой.

В машине Авилы Щелкунчик сел впереди, Эди – на заднее сиденье. Они направлялись в район, называвшийся «Пальмовые Кущи», где на площадь в сорок акров застройщики садистски втиснули сто шестьдесят четыре дома, каждый – на одну семью. Многие обитатели сейчас высыпали на улицу и лихорадочно заколачивали окна фанерой.

– Тут же дворов нет, – отметил Щелкунчик.

– У нас это называется планировкой с нулевым участком, – пояснил Авила.

– Как уютно, – подала с заднего сиденья голос Эди. – Нам нужен дом, который штормом разнесет в щепки.

Авила самоуверенно мотнул головой:

– Выбирайте любой. Их все разнесет.