Но она на самом деле не поняла и поэтому чувствовала себя прельщённой, видя, что он ощущает себя обязанным, чего она не ожидала, и чувствовала, что опасность отдаляется от неё. Любовь, которую он предлагал, была для неё ожиданием сладкого союза.

Он сделал такое вступление и успокоился, вернув голосу тон, более подходящий для подобной ситуации. Затем он осыпал её белокурую голову лирическими рассуждениями, которые зрели под его желанием и утончались долгие годы. Но, сказав всё это, он сам почувствовал свои слова обновлёнными и свежими, как будто они родились в этот самый момент под взглядом голубых глаз Анджолины. Это было чувство, которое он столько лет не испытывал. Оно состояло в составлении и извлечении слов и идей из глубины души, они давали ему утешение от тяжести груза его невесёлой жизни. Он почувствовал странное и незабываемое ожидание паузы и мира в своей жизни. В неё вошла женщина! Сияющая молодостью и красотой, она должна была всё осветить и заставить его забыть грустное прошлое, состоящее из желаний и одиночества, и обещала ему радость в будущем, которое она конечно же не подвергала никакому риску.

Он познакомился с ней с мыслью найти лёгкое и короткое приключение, о которых он так часто слышал и которые никогда его не волновали и не заслуживали того, чтобы о них помнить. Это стало предвестником само по себе, что всё будет легко и недолго. Зонтик упал вовремя для того, чтобы дать повод к сближению и даже — показалось коварством! — запутаться в кружевной жизни девушки. Зонтик совсем не упал бы, если бы не очевидная заинтересованность её в этом. Но потом, перед этим профилем, удивительно чистым, и перед этим отличным здоровьем (как говорят, испорченность и здоровье не совместимы) он ослабил свой порыв, испугавшись ошибки, и наконец пришёл в восторг, любуясь этим загадочным лицом с правильными и сладкими чертами, и был уже доволен и уже счастлив.

Она ему не стала рассказывать много о себе, а он, поняв всё из своих ощущений, почти не слушал и того, что ею было сказано. Она, должно быть, была бедной, очень бедной, но в этот момент Анджолина заявила ему не без высокомерия, что не нуждается в том, чтобы работать и этим жить. Это обещало ещё более приятное приключение, потому что близость голода волновала и тревожила там, где хотелось развлекаться.