– Ну да, сегодня пастух. Его очередь пасти коров. У нас тут, считай, все пастухи, у кого живность в пуньке…

– Дальше! – спокойно, не выказывая нетерпения или раздражения, сказал следователь Воронцов. Казалось, что попутно он думает о чем-то другом, тоже, впрочем, о пустяке. Он стряхивал пепел на широкий, изборожденный полосками лист подорожника и при этом внимательно следил за своими действиями, будто боялся промахнуться.

Солнце поднималось над лугом, растапливая сырой туман. Трава засверкала радужной росой. Воронцов подумал, что день будет очень жарким, и пожалел, что не прихватил с собой легкую курточку, в которой не запаришься и наплечная кобура совсем не заметна.

– Прибыв на место происшествия, я сразу попытался установить личность потерпевшего, – протокольным языком продолжал участковый. – Труп лежал в реке на мелководье лицом вниз, в джинсах с закатанными штанинами, и являлся объектом мужского пола, приблизительно сорока лет. Могу доложить однозначно, что этот человек в нашем селе Упрягино не проживает. Не исключено, что это дальнобойщик, водитель бесхозного «КамАЗА», обнаруженного мною здесь же…

Участковый сильно потел и тяжело дышал, формулируя свои мысли. Он снял галстук и расстегнул пуговицу на тугом воротнике. Воронцов, казалось, его совсем не слушал, так как его печальный взгляд был направлен на ведущую к лугу дорожку, продавленную от древности настолько, что она больше напоминала водосток. По ней с коромыслом на плече медленно спускалась женщина в белом платке и длинной черной юбке, подол которой волочился по пыли.

– Никаких документов и личных вещей, кроме зажигалки иностранного производства, при нем не оказалось, – продолжал участковый. – Не обнаружено и следов насилия. На берегу реки, непосредственно напротив трупа, мною были найдены кроссовки и носки.