– Алле, гараж – я помахал рукой перед ее лицом. – Заявку примите.

Она сфокусировала взгляд и, улыбнувшись на этот раз нормальной человеческой улыбкой, повернулась ко мне.

«Ирис на берегу.

А вот другой – до чего похож! —

Отраженье в воде»

На всякий случай я огляделся, но никаких ирисов поблизости не заметил. Перегрелась, с усмешкой подумал я. Надо ей было все-таки с головой окунуться.

– Слышал? – спросила она и посмотрела на меня.

Я вопросительно уставился на нее.

– Слышал когда-нибудь японскую поэзию? – поправившись, повторила она.

– Японскую – не слышал.

– А я – предостаточно.

– Да ну?

– Ага, вот еще, стишок:

Поник головой, —

Словно весь мир опрокинут…

Она сделала небольшую паузу и закончила мысль:

– Под снегом бамбук.

Это она намекает на то, что я бамбук, раз не читал таких стихов? Тоже мне стихи – три строчки, одна точка – скорее бамбук тот, кто их написал.

– Кишат в морской траве прозрачные мальки… Поймаешь — растают без следа.

Ну, это не про нас. Палочки, разве что, кишечные поймаешь, да и только. Я перевернулся на спину и закрыл глаза. Бодрящий эффект прохладной воды прошел – от Вериных стихов потянуло в сон.

– Сегодня «травой забвенья»

Хочу я приправить мой рис,

Старый год провожая…

Голос Веры становился все тише и тише. Я лежал, стараясь расслабиться и ни о чем не думать, но получалось как-то не очень. В голове крутились мысли о том, как быстро все меняется в этой жизни. Вчера еще был один, а сегодня вот с девушкой. Что будет завтра при такой жизни, никому не известно.

Вера продолжала что-то бормотать. Ее голос уходил куда-то вдаль, а я почти перестал чувствовать свое тело, словно парил в невесомости. Лишь дрожали веки и время от времени пропускали редкие пучки света, но вскоре и они замерли, оставляя меня наедине со случайными мыслями и теперь уже пустыми образами.