«Значит, они говорили о моей повести!» — вихрем пронеслось в моей голове и я мучительно покраснела.

— А-а! весьма кстати! — ласково приветствовал меня, как старую знакомую, редактор. — Садитесь, княжна, гостьей будете, — шутливо добавил он и придвинул мне кресло. — Ну-с, как вы себя чувствуете, молодая писательница? Сколько раз прочли ваш «Сон девушки» в печатном виде?

— Нет, — солгала я храбро, чтобы не показаться слишком глупой в глазах незнакомого молодого человека, — я не успела еще его прочесть.

А сама, по крайней мере, раз десять подряд пробежала мою повесть в первый же день ее выхода из печати.

— Напрасно, — улыбнулся редактор, не поверив мне, конечно, ни на минуту. — А вот Сергей Вадимыч, — он чуть-чуть кивнул в сторону незнакомца, — читал, два раза читал и специально пожаловал к нам затем, чтобы узнать имя автора. Но мы скромны и немы, как рыбы, — шутил старик, — имя автора, скрывающегося под псевдонимом, — тайна редакции!.. Творец «Сна девушки» — некий «Подснежник», и этого вполне достаточно для любопытных читателей.

Я метнула незаметно взгляд в сторону молодого человека.

Он был серьезен. Его прекрасные глаза смотрели поверх моей собольей шапочки, но я чувствовала и сознавала, что он видит меня, не глядя на мое лицо, и мысль обо мне как об авторе «Сна девушки» гнездится в этой красивой голове.

Наступило томительное молчание. Редактор понял мою неловкость в присутствии незнакомого третьего лица и поторопился представить мне молодого человека. Слегка протянув правую руку в его сторону, он проговорил, старательно отчеканивая слова:

— Сергей Вадимович Водов.

Водов? Где я слышала эту фамилию? Решительно не помню, но она мне знакома и хорошо знакома — это я поняла сразу.

Я молча ответила на его почтительный, даже слишком почтительный, как мне показалось, поклон. Он же, бросив две-три незначащие фразы редактору, вышел из кабинета, поклонившись мне вторично.