В строю бежал Чарли. Сказал Марату:
– А все же я ее проверил! Ведь не глухая! Может, она и дурой притворяется? Давай проверим!
– Тронешь Ганну еще раз – убью! – Марат показал кулак.
– Втюрился, что ли? В дуру влюбился? Да?!
Схватились, как молодые щенки, покатились по земле рыча.
Дети не останавливаясь бежали. Марат и Чарли клубком подкатились к ногам Ганны.
Ударил Чарли Марата поддых головой. Убежал в строй.
Марат лежал у ног Ганны. Ганна присела, погладила лицо Марата, убрала окровавленные волосы со лба.
Марат открыл глаза, благодарно взглянул на нее.
Дети продолжали свой бег. Дышали хрипло, изнемогая.
9
Утром, убираясь в кумачовой комнате, тетка Харыта достала из узелка икону. Вытерла пыль: Божья Мать с ребеночком. Повесила в красный угол, перекрестилась. Услышала рядом:
– Убери икону! – Тракторина Петровна стояла в дверях.
– Нельзя, – кратко сказала тетка Харыта.
– Тогда я сама, – двинулась Тракторина Петровна к иконе.
– Нельзя, – заслонила ей путь тетка Харыта.
– Да почему нельзя?
– Нельзя, и все. Пасха сегодня, Петровна. Христос воскрес!
– Сказки! Не было никакого Христа. А если был… Раз его власти казнили, значит, знали, за что, поняла? Властям виднее. Сними икону! В советском учреждении ей не место!
– А где?
– На свалке истории!
– Где ж она, та свалка?
– Убирайся! – не стерпев, заорала Тракторина Петровна. Потом добавила, себя сдержав: – Убирайся, раз уборщица. Не лезь не в свои дела. Иди вон, детей накорми!
10
Марат с Ганной шли по двору.
– Хочешь, я тебе что-то покажу? – спросил Марат Ганну.