«Я всегда был скинхедом. Я был им даже тогда, когда само это слово еще не было изобретено. Когда мне было лет 12 или 13, я решил, что не хочу быть длинноволосым, и коротко постригся. Ботинки, подтяжки и пальто Crombie всегда были частью моей жизни.»
Последней и наиболее важной причиной для появления скинхедов было возрастание числа модовских гангов — своеобразных «диких племен» модов, которые прятались по городским джунглям крупных британских метрополий. Известные еще и как «hard mods», то есть «грубые моды», они охотно участвовали в создании полного насилия образа «пост-модернизма» второй половины 60-х годов и одевались соответствующим образом. Все их вылазки проходили не в костюмах, а в джинсах и рубашках, и подобным же образом дорогие мокасины заменялись на ботинки. Затем, когда начал распространяться французский стиль стрижки с едва заметными бакенбардами, моды перешли на своих парикмахерских машинках с четвертой насадки на первую.
East End, пригород Лондона, стал домом для многочисленных племен таких вот модов. Некоторые из них позже были втянуты в организованную преступность и окончили свою жизнь по ту сторону решетки. А те парни, что не были связаны со всем этим, любили создавать впечатление, что какая-то связь все же существует. Все это было частью их обаяния, связанного с тем, что они смотрели слишком много гангстерских фильмов.
В рассказе под названием «Youth! Youth! Youth!» Garry Bushell пишет о модах, известных под названием сьютс (от слова «suits» — костюмы) и представлявших собой еще одну, «спартанскую ветвь модов, которые начали появляться в лондонских клубах где-то в 1965 году и имели рабочее происхождение». Он рассматривает таких парней как непосредственных предшественников скинхедов.