
— Весь, весь?! — облизнулся молодой толстый инок.
— Абсолютно весь, — гордо подтвердил преподобный.
— Извините, — извинялся он, когда на это обращали внимание братья.
— За что? — понимающе пожимали плечами опытные монахи.
— За слово-сорняк, — пояснял он.
— За какое? — ужасались братья.
— Извините, — повторял преподобный.
— Сколько стоит истина? — лукаво спросил однажды преподобного один приезжий римский антиквар, поставляющий по случаю в монастырь редкие иконы.
— Тридцать сребреников, но продавать не советую, — по-доброму рекомендовал преподобный.
— Не смейтесь надо мной! — негодовал негоциант. — Я не продавец, я чиновник.
— Я в курсе, что продавец повесился, — кивал головой отец Савва. — Значит, теперь его интересы представляют чиновники?
— Вот, отче честный, — обратились как-то к отцу Савве пронырливые семинаристы, — есть пастыри для солдат, есть пастыри для бывших в плену заблуждений, раскольников, есть даже пастыри для разбойников. А вы для кого пастырь?
