В феврале 1947 года Лусио Медина рассказал мне о только что приключившемся с ним забавном эпизоде. Когда в сентябре того же года я узнал, что он бросил работу и уехал из страны, мне смутно подумалось, что между обоими случаями была какая-то связь. Не знаю, проводил ли он когда-нибудь такую же параллель. Если это может на расстоянии быть ему полезным, если он еще ходит по улицам Рима или Бирмингема, я постараюсь рассказать его простую историю как можно точнее.

Бросив взгляд на репертуар, Лусио заметил, что в кинотеатре «Гран Сине Опера» показывали фильм Анатоля Литвака, который он пропустил в свое время, когда тот шел в центре. Его несколько удивило, что в таком кинотеатре как «Опера» пустили этот фильм вторично, но в 47-м году в Буэнос-Айресе новинок было уже маловато. В шесть часов, закончив работу в конторе на перекрестке улиц Сармьенто и Флорида, он с удовольствием настоящего буэносайресца направился в центр и пришел в кинотеатр перед самым началом сеанса. В программе стояло, что будут показывать киножурнал, мультипликацию и фильм Литвака. Лусио попросил билет в двенадцатом ряду партера и купил газету «Критика», чтобы не разглядывать росписи зала и боковые балкончики, вполне обоснованно вызывавшие у него тошноту. В этот момент начался киножурнал, и в то время как купальщицы в Майами соперничали с русалками, а в Тунисе открывали гигантскую плотину, зал заполнился народом. Справа от Лусио поместилось объемистое тело, распространявшее запах духов «Русская кожа» из магазина Аткинсона, что было уже немало. Это тело сопровождали два тела поменьше, которые какое-то время беспокойно ерзали и утихли, лишь когда настало время Утенка Дональда. Все это было обычным делом в буэносайресском кинотеатре, в особенности в рядах за партером. Когда зажегся свет, несколько затмив неописуемое небо в звездах и облаках, наш друг, продолжая чтение «Критики», бросил беглый взгляд в зал.