Я не останусь с душой Яна, я чувствую это, моя душа вернется ко мне, и я снова буду черствым, грубым, скупым стариком, как раньше. Только теперь я буду беден и беспомощен. Люди будут смеяться надо мной, а я смогу только проклинать их, не имея сил, чтобы причинить им зло. Даже госпожа Тоуласт не захочет иметь со мной дело, когда узнает обо всем. И все же я должен это сделать. Пока душа Яна во мне, я люблю Кристину больше, чем самого себя. Я должен сделать это ради нее. Я люблю ее, и ничего с этим не поделаешь.

Старый Николас встал и вынул серебряный флакон искусной работы, спрятанный им месяц тому назад.

- Осталось как раз еще две рюмки, - мечтательно прошептал Николас, тихонько встряхивая флакон у самого уха. Затем он поставил флакон на стол и снова открыл свою старую зеленую счетную книгу, - надо было успеть сделать в ней еще кое-какие записи.

Рано утром он разбудил Кристину.

- Возьми эти письма, Кристина, - распорядился он. - Когда ты разнесешь их все, - но, смотри, ни в коем случае не раньше, - зайди к Яну и скажи, что я жду его здесь, чтобы поговорить с ним по делу.

Он поцеловал ее и, казалось, с болью прощался с ней.

- Я скоро вернусь, - улыбнулась ему Кристина.

- Скоро только прощаются, а сколько будет длиться разлука, всегда трудно сказать, - ответил он.

Старый Николас правильно предугадал затруднения, которые встретятся со стороны Яна. Новый Ян был весьма доволен собой и вовсе не имел желания снова стать сентиментальным простачком, готовым взвалить себе на шею жену без цента приданого. Теперь Ян мечтал о другом.

- Пей, дружок, пей! - нетерпеливо крикнул Николас. - Торопись, пока я не передумал. Если на Кристине женишься ты, она будет самой богатой невестой в Зандаме. Вот моя дарственная на ее имя. Читай ее!

Тогда Ян согласился, и они выпили содержимое флакона. И опять между ними, как в первый раз, пронеслось какое-то дуновение, и Ян на минуту закрыл глаза руками.