Божена тем временем продолжала рассказывать. Терлес слушал вполуха. Она говорила о ком-то, кто тоже приходит чуть ли не каждое воскресенье...

- Как его фамилия? Он из твоего набора.

- Райтинг?

- Нет.

- Какого он вида?

- Он приблизительно такого же роста, как этот, - Божена указала на Терлеса, - только голова у него великовата.

- А, Базини?

- Да, да, так он назвал себя. Очень смешной. И благородный. Пьет только вино. Но глупый. Это стоит ему кучу денег, а он ничего не делает, только что-нибудь рассказывает мне. Он хвастается романами, которые будто бы крутит дома. Какой только ему от этого толк? Я же вижу, что он в первый раз в жизни пришел к бабе. Ты тоже еще мальчишка, но ты нахальный. А он неловкий и боится этого, потому и расписывает мне, как должен обходиться с женщинами сластолюбец - да, так он сказал. Он говорит, что все бабы ничего другого не стоят. Откуда вам это знать уже?

Байнеберг ответил ей насмешливой ухмылкой.

- Смейся, смейся! - весело прикрикнула на него Божена. - Я его как-то спросила, неужели ему не стыдно было бы перед матерью. "Мать?.. Мать? говорит он в ответ. - Что это такое? Этого теперь не существует. Это я оставил дома, перед тем как пошел к тебе..." Да, открой свои длинные уши, все вы такие! Миленькие вы сыночки, мальчики из барских семей. Ваших матерей мне просто жаль!..

При этих словах у Терлеса снова возникло то прежнее ощущение, что он все оставил позади и предал образ родителей. И теперь он увидел, что даже ничего ужасного этим не совершил, а совершил только что-то вполне обыкновенние. Ему стало стыдно. Но и другие мысли тоже вернулись. Они тоже так поступают! Они предают тебя! У тебя есть тайные партнеры! Может быть, у них это как-то иначе, но одно у них должно быть таким же - тайная, ужасная радость. Что-то, в чем можно утопить себя со всем своим страхом перед однообразием дней... Может быть, они даже больше знают?! Что-то совсем необыкновенное? Ведь днем они такие успокоенные... и этот смех матери?.. Словно она спокойным шагом шла закрывать все двери.

В этом противоборстве наступило мгновение, когда Терлес сдался и скрепя сердце покорился буре.