В течение примерно месяца дон Хуан с доном Гарсией ворковали бесплодно под окнами своих возлюбленных. Однажды темной ночью они находились на своем обычном посту и довольно долго уже разговаривали, к удовольствию всех собеседников, как вдруг в конце улицы показались семь или восемь человек в плащах, причем у многих были музыкальные инструменты.

— Праведное небо, — воскликнула Тереса, — это дон Кристоваль собирается дать нам серенаду! Уходите скорее, ради бога, а то произойдет какое-нибудь несчастье.

— Мы не уступим никому столь прекрасного места! — воскликнул дон Гарсия. — Кавальеро! — обратился он, повысив голос, к первому подошедшему. — Место занято, и эти дамы не нуждаются в вашей музыке. Будьте любезны поискать удачи в другом месте.

— Какой-то наглец, студент, хочет преградить нам дорогу! — вскричал дон Кристоваль. — Но я ему покажу, что значит ухаживать за моей дамой.

С этими словами он обнажил шпагу. В то же мгновение шпаги обоих приятелей блеснули в воздухе. Дон Гарсия, с поразительной быстротой обернув руку плащом, взмахнул шпагой и воскликнул:

— Ко мне, студенты!

Но ни одного не оказалось поблизости. Музыканты, видимо, опасаясь, как бы в свалке не переломали их инструментов, бросились бежать, зовя городскую стражу, между тем как обе женщины у окон призывали на помощь святых.

Дон Хуан, стоявший под окном, которое было ближе к дону Кристовалю, вынужден был первый защищаться от его ударов. Дон Кристоваль отличался ловкостью, а кроме того, у него был в левой руке маленький железный щит, которым он отражал удары, между тем как дон Хуан располагал лишь шпагой и плащом. Теснимый доном Кристовалем, он вовремя вспомнил прием, которому обучил его сеньор Уберти, его учитель фехтования. Он упал на левую руку, а правой направил свою шпагу под щит дона Кристоваля, вонзив ее ниже ребер с такой силой, что клинок сломался, проникнув в тело не менее чем на ладонь. Дон Кристоваль вскрикнул и упал, обливаясь кровью. Пока это происходило — быстрее, чем можно было вообразить, — дон Гарсия успешно оборонялся от двух нападавших, которые, увидев, как упал их хозяин, тотчас пустились удирать со всех ног.