– Вы видели Канделиту?

– Да, – ответил я, – в театре «Фонтальба». Мне показалось, что она очень похожа на «Даму из Эльче».

– Ого! – удивился испанец. – Неужели вы запомнили даже бюст «Дамы из Эльче»?

– Я видел его много раз в Прадо.

Маэстро Кинтана задумался.

– На улицах Толедо вы можете встретить людей, словно сошедших с картины «Похороны графа Оргаса», – промолвил он.

– Случайное сходство, – отозвался я рассеянно. – Предполагаю, что это – главное достоинство Канделиты.

– Да, пожалуй, главное, – подтвердил маэстро. – Теперь она танцует с великолепной техникой, но без всякого огня.

– А разве когда-то она танцевала по-другому?

Художник примолк, словно на него нахлынули воспоминания. Потом встрепенулся и сказал пылко:

– Когда-то ее танец был волшебством… чудесной поэмой о жизни, любви и смерти!..

Маэстро Кинтана подозвал официанта.

– Нам пора идти, – сказал он с легким нетерпением. – Она придет в «Лас Каденас» к одиннадцати.

Мы пошли по улице Сан-Фернандо, а потом свернули на другую, ведущую к центру. В воздухе носилось благоухание жасмина и бензиновая вонь. На тротуарах бурлила толпа, а перед кафе за столиками сидели франты в черных костюмах, крахмальных воротниках и ослепительно блестевших ботинках. Как они выдерживали в эту жарищу в таком облачении – мне было непонятно. Сквозь шум толпы я услышал голос маэстро Кинтаны и удивился, что мысли его все еще заняты Канделитой.

– Я не хочу, чтобы вы гадали, что связывает меня с этой женщиной… Мы с ней познакомились в то далекое время пашей бедности, когда у меня не было денег даже на мастерскую, а она, как и ее мать, была прачкой в Триане…

Грохот трамвая заглушил его голос, потом я поймал его снова:

– Теперь у нее поместье в окрестностях Тио-Тинго, и, когда она ездит туда отдыхать, она проезжает через Севилью. Сегодня утром я встретил ее на Сиерпес… это все.