Мы поднялись на самый верх и тут увидели, что следом за нами по лестнице пыхтит и карабкается хитрый Брутик.

* * *

Дверь в квартиру была не заперта, и едва мы вошли, как Фенина мать бросилась к дочке навстречу. Лицо ее было заплакано. В руке она держала голубой шарф и кожаную сумочку.

- Горе ты мое горькое! - воскликнула она, подхватывая Феню на руки. - И где ты так измызгалась, извазякалась? Да сиди же ты и не вертись, несчастливое создание! Ой, у меня и без тебя беды немало!

Все это она говорила быстро-быстро. А сама то хватала конец мокрого полотенца, то расстегивала грязный Фенин фартук, тут же смахивала со своих щек слезы. И видать, что куда-то очень торопилась.

- Мальчик, - попросила она, - ты человек хороший. Ты мою дочку любишь. Я через окно все видела. Останься с Феней на час в квартире. Мне очень некогда. А я тебе тоже когда-нибудь добро сделаю.

Она положила мне руку на плечо, но ее заплаканные глаза глядели на меня холодно и настойчиво.

Я был занят, мне пора было идти к сапожнику за мамиными ботинками, но я не смог отказаться и согласился, потому что, когда о таком пустяке человек просит такими настойчивыми тревожными словами, то, значит, пустяк этот совсем не пустяк. И, значит, беда ходит где-то совсем рядом.

- Хорошо, мама! - вытирая мокрое лицо ладонью, обиженным голосом сказала Феня. - Но ты дай нам за это что-нибудь вкусное, а то нам будет скучно.

- Возьмите сами, - ответила мать, бросила на стол связку ключей, торопливо обняла Феню и вышла.

- Ой, да она от комода все ключи оставила. Вот чудо! - подтаскивая со стола связку, воскликнула Феня.

- Что же тут чудесного? - удивился я. - Мы ведь свои люди, а не воры и не разбойники.

- Мы не разбойники, - согласилась Феня. - Но когда я в тот комод лазаю, то всегда что-нибудь нечаянно разбиваю. Или вот, например, недавно разлилось варенье и потекло на пол.